Фиолетовые лепестки роз плавно кружились в воздухе, напоминая цветочный дождь, который Эдвин устроил для нее всего пару дней назад. Но Теовин не чувствовала их густого аромата — при каждом вдохе она ощущала лишь металлический запах железа. Она зашлась в безудержном кашле: кровь подступила к горлу и хлынула изо рта.
«Эдвин... брат...» — она подняла руку и потянулась к подолу его плаща. Раньше, стоило ей легонько потянуть его за одежду, он всегда наклонялся к ней, но в этот раз ее рука лишь оставила кровавый след на ткани.
Теовин пребывала в оцепенении. Ее политический брак отменили, ведь Талония запросила мира, положив конец войне. Теовин думала, что наконец-то сможет остаться в родном дворце, оберегая все более хрупкую привязанность между двумя старшими братьями. Но для повстанцев, скрывающихся в тени, эта кровавая развязка, несомненно, стала сигналом к атаке, выстрелом, возвестившим о начале полномасштабного восстания.
Все еще пытаясь побороть смятение, она подняла голову, но наткнулась лишь на ледяной, бесчувственный взгляд. Эдвин высвободил меч из ее груди и произнес: «Тебе не следовало стоять на пути». Затем он стряхнул кровь с клинка и, пока Теовин оседала на пол, перешагнул через ее тело, не удостоив сестру и взглядом, чтобы снова замахнуться мечом на Торана.
Нет. Это не мог быть ее дорогой старший брат. Кто же он такой?
«Он и вправду твой брат, и он только что рассек грудь твоему второму брату. Ах, похоже, даже ему не избежать хватки смерти». В кромешной тьме сознания Теовин появился жуткий зеленый глаз, взирая на нее сверху вниз. «Сожалеешь? Злишься? Жаль, что ты мертва и ничего не можешь с этим поделать».
Мертва?..
«Именно. Однако я могу даровать тебе новую жизнь, чтобы ты не дала твоему дорогому Бантусу погрузиться в пучину войны и предательства. Цена? Всего лишь твоя бесполезная, трусливая душа».
Бесполезная и трусливая. Теовин опустила глаза, не желая оспаривать это обвинение. Если этот глаз действительно мог спасти положение, она с радостью отдала бы свою душу.
Теовин погрузилась в кромешную тьму, ощущая в пустоте лишь легкий цветочный аромат. Затем Эдвин приколол фиолетовую розу к ее волосам. Она держала обоих братьев за руки, улыбаясь, пока они праздновали отмену политического брака...
Теовин открыла глаза, и в тот же миг открылось бесчисленное множество пустых глаз. Квейдам обманул ее. Злой Владыка Страха уже давно пустил корни некромантии глубоко в землю под Бантусом, использовав королевскую кровь Теовин как рычаг, чтобы распечатать царство мертвых.
Глядя на представшую перед ней картину, Теовин разрыдалась. Она схватилась за грудь, где больше не билось сердце, но где все еще ощущалась скорбь. В ее разуме раздался насмешливый голос: «А теперь иди, собери всю воскресшую нежить и создай Армию Могилорожденных».
Квейдам сбросил маску, уверенный, что Теовин, связанная их договором, не сможет ему сопротивляться и превратилась в покорную марионетку. Теовин чувствовала силу некромантии в его голосе, но, казалось, сохранила собственное сознание. В глубине души ей хотелось лишь отступить, сбежать от всего этого, забиться в темный угол и разрыдаться. Но затем ее поглотило гнетущее чувство вины. Если она сбежит, то погрузится еще глубже в пустоту и больше никогда не вернется.
Пока Квейдам не потерял терпение, Теовин зашагала к кладбищу. Если ее братья тоже воскреснут, ей не придется нести это бремя в одиночку. Но при виде братьев, лежащих в гробах холодными и неподвижными, последняя крупица трусливой надежды Теовин рассыпалась в прах.
«Почему они еще не воскресли?»
Хотя этот вопрос показался ему смешным, Квейдам снизошел до ответа: «Их время еще не пришло». Коварный Владыка Страха никогда не стал бы ставить все на одну карту.
Действительно, Теовин всегда полагалась на своих братьев, что позволяло ей прятаться от того, с чем она не желала сталкиваться. Будь то политический брак или разлад между братьями, она запиралась в своей крошечной комнате, отгораживаясь от тревог. Но ей никогда не следовало так поступать. Она — член королевской семьи, принцесса, чей долг защищать свою нацию... и катализатор всех этих бедствий.
Она упрямо брала всю вину на себя, словно единственным, что могло не дать ее сердцу разорваться на части, было самобичевание. Так или иначе, она знала, что отныне ей придется нести это бремя в одиночку.
Взяв пример со своих братьев, Теовин собрала свой народ и начала издавать указы. Лишенная разума нежить ровными рядами выстроилась перед дворцовым залом, в то время как те, кто сохранил рассудок, смотрели на нее испуганными, растерянными глазами. Стоя на возвышении, Теовин чувствовала себя так, словно вот-вот рухнет в недра земли, а сверху на нее будут взирать бесчисленные пары глаз.
Что делать дальше?
Нет. Не задавать вопросов. Не просить о помощи. Она должна думать сама и решить, чего она хочет на самом деле.
Теовин зажмурилась и глубоко вздохнула. Когда она снова открыла глаза, ее смятение рассеялось. «Бантус не погибнет, и мы не станем рабами смерти».
Квейдам наконец заметил, что Теовин способна мыслить самостоятельно. Он обрушил на ее волю мощь некромантии, но ту раз за разом сводила на нет некая таинственная сила. Направив некромантскую силу договора, Теовин наложила печати на своих непробужденных братьев, чтобы они больше никогда не смогли призывать армии. Вскоре после этого братья открыли глаза. Очнувшийся Торан обнаружил, что половина его тела обратилась в кости, а разум теперь балансировал на грани здравомыслия и безумия. Эдвин рассудка не лишился, однако былая теплота в его глазах угасла, уступив место холодной и расчетливой настороженности. Теовин отвернулась, дав волю слезам и пропустив мимо ушей яростный рев Торана и проклятия Эдвина. Прекрасные воспоминания о прошлом нахлынули на нее, лопаясь, как хрупкие пузыри, едва соприкоснувшись с ее небьющимся сердцем. Охваченная горем и внутренней борьбой, Теовин не заметила чужого взгляда, устремленного на Эдвина.
Теовин надела корону и от своего имени как королевы провозгласила новый Кодекс мертвых: поедание живых и насильственный призыв отныне запрещены. Те, кто сохранил рассудок, вольны жить как прежде, а тем, кто жаждет забвения, позволено упокоиться с миром. Теовин разрешила тем, кто не обратился в нежить, самим решать, уйти или остаться, а нежити дала право выбора — принять ее правление или нет. Многие ушли, но еще больше решили остаться.
В день вступления в силу нового Кодекса мгла на давно затянутом тучами небе, казалось, немного рассеялась. Ребенок-нежить предстал перед троном с фонарем в руках и спросил: «Должны ли мертвые по-прежнему соблюдать комендантский час?»
Сойдя с трона, Теовин наклонилась и взяла ребенка за руку. «Да. Не потому, что из-за смерти вы стали хуже других, а потому, что здесь все еще есть люди, которые вас боятся. Кодекс должен защищать их так же, как он защищает вас. Однако никто не смеет относиться к вам как к монстрам или оружию».
Поняв лишь часть сказанного, ребенок кивнул и с фонарем в руках побрел обратно в ряды мертвых.
С тех пор мертвецы Бантуса получили новое имя: Незавершенные.
«Смешно! Обрела такую силу, а дрожишь от страха, как простая смертная. Ты слишком наивна, дитя, — насмехался над ней Эдвин. — Им нужна сила! Им нужны завоевания! А ты не смеешь даже выпустить их за ворота!»
Глядя на лицо брата, такое знакомое и в то же время такое чужое, Теовин опустила глаза и просто прошептала: «Они уже однажды умерли за Бантус, брат мой».
Эдвин наконец покинул город — возможно, его спасла прежняя военная фракция и некроманты, а возможно, такова была воля Квейдама. На границе вновь взвились черные флаги: от имени Бантуса начались нападения на деревни Носителей света. Эдвин стремился заставить мир поверить, что нежить несет лишь войну. Каждый боевой отчет, отправляемый в королевскую столицу, лишь усиливал страх живых перед мертвыми, мешая Теовин сохранить столь желанный мир.
Но Теовин твердо придерживалась своего Кодекса, веря, что порядок в конечном итоге приведет к свободе.
Под руководством Теовин Бантус изменился. Она без остатка посвятила себя своей империи, порой сутками обходясь без отдыха. В ночь годовщины переворота по дворцовым ступеням пополз туман. Она знала, что это не обычный туман, но не отвела глаз.
Она сидела в карете, уезжающей из Бантуса, и с цветка в ее руке осыпались фиолетовые лепестки. Брак на чужбине, одиночество, привязанность, эксплуатация... Все это слилось в реку крови и слез, затопившую земли. Теовин опустилась на колени перед надгробием, оплакивая вину, которую не должна была нести.
«Это путь, уготованный тебе судьбой», — раздался глухой голос из глубин ее сна.
Глядя на саму себя из прошлого, все еще плачущую, Теовин ничего не сказала, хотя на ее глаза навернулись слезы.
«Это ты сберег мой дух, — обратилась она к голосу, который когда-то заслонил ее от злого глаза. — Кто ты? И какова твоя цена?»
«Тебе нужно лишь вспомнить то, что ты видела, а затем принять решение».
Плач во сне на мгновение прекратился, а затем возобновился, словно невидимая рука пыталась вернуть эту расколотую на фрагменты судьбу к ее предначертанному ритму. Вдалеке эхом раздался слабый смех, растягивая сон на бесчисленные хаотичные отголоски. Опустилась завеса тьмы, отделив друг от друга две противоборствующие воли.
Прежде чем тьма сгустилась окончательно, Теовин подошла к своему прежнему «я», пытаясь обнять ее душу.
«Ты ни в чем не виновата», — прошептала она.
Одинокая нежить не услышала ее, но в тот же миг плач прекратился.
Теовин очнулась на своем троне, и по ее щеке скатилась одинокая слеза. Некромантское пламя вновь вспыхнуло по всему городу, словно с тех пор прошел лишь один вдох.
С того дня она сплотила мертвецов, решивших взяться за оружие и защищать город, сформировав Армию Могилорожденных. Хотя она по-прежнему питала отвращение к войне, она также понимала свой долг — защищать свой народ.
У ворот Бантуса появился культист в маске и передал письмо для королевы.
«Нежить?» — Ортрус вгляделся в изображение, парящее в пустоте, и ответом на его вопрос послужил тихий смешок. Ортрус повернулся к Золрату: «Ты все это время знал о ее существовании».
«Твои обвинения беспочвенны. Я не прятал ее», — с огромным удовлетворением произнес Золрат.
Когда культист покинул Бантус, на городских стенах взвились бесчисленные боевые знамена. Мертвецы решили защищать свою зарождающуюся нацию, а также жизни, которые теперь принадлежали только им самим.
МогилорожденныеПробужденный Теовин
Грех начался с меня, и поэтому я должна нести это бремя.
Поддержка
Интеллект
Усиление, ОслаблениеОзвучка
ID / Код
258/Sghostq
Официальные обои
Аура Фракционного Резонанса
МогилорожденныеБонусы характеристик отряда за синергию героев одной фракции
3 героя фракции
+10% ATK / +10% HP3 + 2 героя фракций
+15% ATK / +15% HP4 героя фракции
+15% ATK / +20% HP5 героев фракции
+25% ATK / +25% HPПрокачка и навыки
Навыки героя
Особое усиление
Реквием мира
Слот 1Теовин принимает все души, которые ищут ее, становясь неуязвимой и недоступной в качестве цели на 10 сек., при этом накладывая «Указ порядка» на всех противников на 10 сек. Пока активен «Указ порядка», Теовин подавляет героев противника: урон и потеря здоровья, которые герои противника могут нанести одним ударом, ограничены от их начального уровня атаки. Подавление за один удар не может превышать от уровня атаки Теовин.
Требуемый уровеньТребуется возвышение Эпический
Экипировка
Фракционный резонанс (T4)
ОружиеMythic T4
ШлемMythic T4
ДоспехMythic T4
СапогиMythic T4