1
Впервые я встретил Северина в боковом зале Совета драконов.
В то время его еще не называли еретиком. Старейшины были погружены в жаркие споры по поводу доклада о стабильности родословной, споря, как всегда, о благородстве Высокородных драконов и необходимости сохранения родословной. Северин молча сидел в дальнем конце стола, и только когда все закончили говорить, он отложил свиток и сказал со спокойным самообладанием: «Стабильность родословной — это не добродетель. Это просто самый достойный способ описать застой... пока его не обнаружили».
Северин был известен своим престижным происхождением и исключительной одаренностью, одним из немногих ученых на Острове дракона, который полностью посвятил себя исследованиям. Зал надолго погрузился в тишину. Хотя он не повышал голос, говоря это, его презрение было очевидно на удивленных лицах старейшин.
В том году я попросил о переводе в его лабораторию. Не ради своего будущего, а потому что хотел сам увидеть, на что действительно способен этот ученый, который осмелился так смело говорить перед старейшинами.
2
В первые несколько лет он все еще проводил обычные исследования. Но он никогда не был из тех, кто зацикливается на каталогизации узоров драконьей чешуи, костей крыльев и путей циркуляции Драконов, и не довольствовался латанием очевидных недостатков. Что действительно его интересовало, так это идея «переписывания структуры».
Во время одного эксперимента он внезапно спросил меня: «Ты когда-нибудь видел муху в янтаре?»
Я покачал головой.
Он прервал свою работу и сказал: «Драконы — это та самая муха. Мы достаточно сильны, и поэтому перестали эволюционировать... но эта сила — не что иное, как смертный приговор, приукрашенный, чтобы выглядеть респектабельно».
Я узнал только потом, что в то время он просеивал запечатанные древние свитки, те, что повествовали о том, как Драконы когда-то заключали союзы с людьми и в конечном итоге попали под их господство. Большинство наших сородичей воспринимали это как унижение, но он, похоже, видел это по-другому.
Я застал его за проверкой срезов тканей, когда пришел вернуть архивы. Он бросил единственный взгляд на заголовок и сказал: «Думаешь, это было унижением?»
Я не осмелился ответить. Он тихо улыбнулся. «Это не было унижением. Это было доказательством».
Тогда я не понимал, что он имел в виду. Лишь позже я осознал, что этот фрагмент истории представлял для него доказательство того, что Драконы никогда не были по-настоящему совершенными. Если расу, которая гордилась своим непоколебимым благородством, всё же можно было укротить высшим порядком, то любые её притязания на место на вершине были не более чем самоутешением.
С того момента я смутно почувствовал, что он хотел подтолкнуть самих Драконов к следующему этапу.
3
Лабораторию Северина опечатали в конце зимы двенадцатого года.
Обвинения звучали как «осквернение родословной и использование сородичей в качестве исследовательского материала». В день, когда лабораторию опечатывали, я ожидал, что он хотя бы попытается возразить, но он просто молча наблюдал, как стражи запечатывали комнаты одну за другой. Лишь когда они собрались забрать основные записи, он наконец положил руку на самый верхний том.
Стражи напряглись, ожидая найти что-то запретное. Но когда они перелистали страницы, то обнаружили лишь анатомические схемы костей Драконов.
«Не волнуйтесь, здесь нечего скрывать», — сказал он тоном настолько мягким, что он граничил с вежливостью. «Просто медицинские записи, которые я хотел бы сохранить».
После этого мы вместе покинули Остров дракона и отправились во многие места. От заснеженных гор Хатора до разрушенной столицы древних богов и, наконец, к безымянной расщелине на самом краю бездны. Наших спутников становилось всё меньше. Некоторые погибли от суровых условий, некоторых сломили Шуршалки, а некоторые просто больше не могли выносить то, как Северин смотрел на мир, и решили уйти.
Но я остался.
К тому моменту я уже не мог понять, помогаю ли я в исследовательском предприятии или становлюсь свидетелем того, как нечто гораздо более великое приближается к миру.
И именно там было обнаружено Ядро бездны.
Оно напоминало медленно дрейфующую массу черной жидкости, заключенную в древний прозрачный контейнер. Когда на него падал свет огня, изнутри поднимались невероятно тонкие узоры, словно бесчисленные клетки делились и дышали.
Двое наемников, которые шли впереди, тут же сошли с ума. Третий упал на колени и начал рвать, говоря, что слышит голоса, доносящиеся изнутри контейнера. Северин встал в нескольких шагах и долго молча наблюдал, затем снял перчатку и легонько постучал костяшкой по внешней стенке.
Резкий стук прозвучал, словно шахтер ударил по куску руды, ожидающей разделки.
С того дня он отказался от всех своих прежних исследовательских планов.
4
Объектом первого эксперимента стал один из наемников, которые путешествовали с нами.
Когда Ядро бездны было введено в его тело, сначала он замер, затем задрожал в сильных конвульсиях, а потом замер навсегда. Северин записал данные без единого слова и малейшего проявления эмоций.
На следующее утро он положил мне на стол новый план исследований, в конце которого была лишь одна строка: «Оно не принимает постоянной формы».
Он поднял на меня взгляд и сказал: «Смотри, оно даже пытается перестроить воздух».
В тот момент казалось, что он обнаружил не что-то опасное, а скорее нашел ответ, которого ждал все это время. После этого он редко упоминал о «возрождении Драконов», поскольку эта фраза начала казаться ему слишком ограничивающей. В конце концов, Ядро бездны не принадлежало ни одной расе. Оно поглощало, имитировало и перестраивало все существующие формы.
Однажды я спросил его, можно ли считать неудачами подопытных, которые падали и мутировали во время экспериментов.
Его единственным ответом было: «Те, кто не может выдержать изменения, — это не неудачи. Это отбраковка».
Именно с того момента я начал тайно планировать свой побег.
5
Эксперимент Северина над самим собой начался в безветренную ночь.
Весь эксперимент казался таким же обыденным, как ежедневное расписание. Показания приборов, пороги арканы, дозировка Ядра бездны, время инъекции, протоколы на случай непредвиденных обстоятельств... каждый пункт был пересмотрен его собственной рукой. Перед началом эксперимента он передал мне набор инструкций, попросив зафиксировать его речевые способности, логическую связность и стабильность самосознания в самый ранний возможный момент после процедуры.
Но что действительно наполнило меня ужасом, так это первый этап эксперимента. Он попросил меня помочь с запретным заклинанием на драконьем языке, чтобы иссечь области его мозга, ответственные за эмпатию, страх и моральные суждения.
«Зачем заходить так далеко?» Мои руки не переставали дрожать.
Он сел на смотровой стол и протянул руку, чтобы поправить мой воротник, словно успокаивая непослушного ученика. «Потому что истина не терпит помех. Колебания, жалость, страх... всё это искажает наблюдение. Я стремлюсь не к безграничной власти. Я стремлюсь к суждению, неподвластному эмоциям».
В тот момент, когда он открыл глаза и посмотрел на меня после завершения эксперимента, я впервые почувствовал, что ничем не отличаюсь от инструментов, разложенных на столе.
Инъекция Ядра бездны состоялась на четвертый день эксперимента.
В момент инъекции энергетическое поле на земле начало стремительно дестабилизироваться. Я видел, как его позвоночник судорожно изгибался под кожей, а чёрная жидкость пробивалась сквозь драконью чешую, раскалывая её дюйм за дюймом. Вязкая новая ткань, сплетённая с тенями, непрерывно разрасталась между его костями.
Когда стражи Драконов выломали дверь, это место уже напоминало срез рассечённой бездны.
«Монстр», которому больше не было места среди Драконов, стоял в центре. Склонив голову, он поправлял окровавленный воротник, а голос его был всё так же нежен. «Прошу всех сохранять спокойствие. То, что вы видите, — не аберрация, а эффективная итерация структуры жизни».
Сострадание в его глазах пугало, ведь он искренне верил, что несёт миру неведомую «истину».
6
Что произошло после, можно в общих чертах восстановить по ориентировке на Северина: пропавшие учёные, изменённые подопытные и всё разрастающиеся в заброшенной башне ткани из чёрной жидкости.
Я представил себе Северина: он стоит перед вереницей подопытных, впадающих в безумие, и хладнокровно протоколирует каждое изменение. «Образец нестабилен. Структурная перестройка не удалась. Ликвидировать».
Он не наслаждался пытками, но твёрдо верил, что Ядро бездны способно перестроить этот загнивающий мир. А до тех пор любое кровопролитие и любая смерть были лишь издержками эксперимента.
И, возможно, это моя последняя запись.
Потому что вчера он нашёл меня. С нашей последней встречи его преображение зашло ещё дальше: наросты на руках растянули и деформировали ткань одежды.
Он похвалил мою верность: я ведь так и не донёс стражам о его экспериментах. Затем он достал флакон с Ядром бездны.
«Ты превосходный наблюдатель», — сказал он с улыбкой, — «но твоё тело слишком устарело».
Игла в его руке холодно блеснула. Я вдруг вспомнил то, что он сказал в боковом зале совета много лет назад. Тогда я думал, что это была просто надменность, но теперь понимаю — возможно, это был его окончательный приговор этому «старому миру».
[Три месяца спустя]
Я стал писать медленнее, чем раньше.
Мои пальцы иногда отказываются слушаться. Когда я пытаюсь взять ручку, они странно и непривычно сгибаются. Но сознание по-прежнему со мной.
Каждое утро он приходит и всегда задаёт мне несколько вопросов: «Сколько цветов ты видишь сейчас? Ты всё ещё помнишь своё имя?»
Я отвечаю честно, а он всё записывает с неизменно спокойным выражением лица.
Я не знаю, что в этих записях, но однажды, повернув голову, я краем глаза заметил последнюю строчку, которую он написал: «Языковая логика носителя не нарушена. Эмоциональная реакция снижена на 38%. Структура стабильна».
Затем его обычная пометка: прогресс идёт хорошо.
За всё это время он не проявил и тени жестокости. Это последнее, что я хочу сказать.
Если вы дочитали до этого места, пожалуйста, не думайте о нём как о монстре со злыми намерениями. Это было бы большим упрощением.
Меня сломило не то, чему он меня подверг. А то, что он никогда не переставал верить, что дарит мне это из великодушия.
Страх добрался до меня лишь через три месяца.
Потому что иногда я и сам почти верил ему.
ДраконыСеверин
Тишина, пожалуйста. Эмоциональные помехи исказят обработку данных.
Следопыт
Ловкость
Урон, КонтрольОзвучка
ID / Код
246/DTrans
Официальные обои
Аура Фракционного Резонанса
ДраконыБонусы характеристик отряда за синергию героев одной фракции
1 Дракон
+15% Стойкость2 Дракона
+20% АТК / ОЗ3 Дракона
+25% АТК / ОЗ4 Дракона
+30% АТК / ОЗ5 Драконов
+35% АТК / ОЗПрокачка и навыки
Навыки героя
Особое усиление
Изменчивый сосуд
Слот 1Пассивный эффект: некоторые навыки Северина накладывают на юниты противника неснимаемый эффект «Заражение», максимум 5 стеков.
Активный эффект: Северин направляет Поток бездны через свое тело, нанося урон от драконьего языка в размере 800% от своего уровня атаки всем противникам. Затем он вселяется в юнит противника с наибольшим количеством стеков заражения (минимум 2 стеков), отдавая приоритет герою противника с наименьшим процентом здоровья. При каждом срабатывании одержимости только 1 юнит становится одержимым. Если подходящих целей для одержимости нет, то вместо этого будет нанесен урон от драконьего языка в размере от уровня атаки Северина.
Одержимый юнит противника становится клоном Северина и считается союзным юнитом в течение 25 сек. Клоны не могут получать лечение, но могут использовать большинство активных навыков Северина (кроме его ультимейта), но не могут накладывать или получать стеки заражения. Клоны наследуют уровень атаки, уровень защиты и здоровье одержимого юнита, при этом уровни атаки и защиты не будут превышать от собственных характеристик Северина. Находясь под одержимостью, клоны теряют здоровье в размере от уровня атаки Северина в секунду, при этом стеки заражения и их эффект увеличения получаемого юнитом урона остаются активными. Клоны не могут быть одержимыми. Когда одержимость заканчивается, оставшееся здоровье клона передается одержимому юниту (оставляя минимум 1 единицу здоровья), но не выше того здоровья, которое было у юнита при первой одержимости. Кроме того, стеки заражения снимаются, и юнит не сможет использовать активные навыки (кроме обычных атак) в течение 9 сек. На поле боя одновременно может находиться до 4 клонов.
Требуемый уровень1
Экипировка
Фракционный резонанс (T4)
ОружиеMythic T4
ШлемMythic T4
ДоспехMythic T4
СапогиMythic T4